Александр Нестеров

В октябре 1995 года ансамбль под названием "Русско-украинский проект" записал альбом под названием "Тотальная экспансия". Россия и Украина к тому времени уже почти пять лет были независимыми, отдельными друг от друга государствами, и инициатор и идеолог проекта московский саксофонист Сергей Летов громким названием хотел подчеркнуть нерасторжимое единство российских и украинских адептов музыки свободной импровизации. Именно в качестве бескомпромиссных сторонников музыкальной свободы запомнились мне принимавшие участие в этой записи киевлянин гитарист Александр Нестеров и львовянин саксофонист Юрий Яремчук. Я помню обоих еще и до Русско-Украинского проекта, оба приезжали, кажется, и на фестивали "Открытая музыка", что я проводил в Питере в конце 80-х - начале 90-х, а Юрий Яремчук совсем недавно играл и на фестивале СКИФ. С Сашей Нестеровым связь прервалась, и вдруг несколько месяцев назад я получаю из Киева объемистую посылку с несколькими прекрасно изданными компакт-дисками.

"Скорее всего, это отдельные всплески", - именно так Саша Нестеров начал в телефонном интервью отвечать на мой вопрос о том, можно ли считать выпуск этих альбомов новой волной подъема украинской новой музыки или же всего лишь отдельными всплесками.

"Если еще в 93-м году меня хватило на проведение фестиваля "Новая территория", - продолжает он – "то через год пришлось ограничиться мелкими акциями, а еще через год и вовсе все растаяло – интереса к таким вещам в Украине практически нет. У себя в стране у нас с Юрием Яремчуком было за все эти годы, пожалуй, не больше выступлений, чем в Москве или Питере. А пачка дисков – всего лишь результат той работы, которую я не прекращаю вести, невзирая на все, самые неблагоприятные условия, это те точки, с которыми я соприкасался на протяжении последних десяти лет. А ситуация в целом стала не лучше, а, пожалуй, лишь хуже. Концерты организовывать крайне трудно, а если приглашают для работы в кино или театр, в большей части случаев мне приходится отказываться – участвую я только тогда, когда я могу делать музыку, которую считаю нужной. Был такой, например, случай, когда меня пригласили на студию Довженко, я принес эскизы музыки, а режиссер мне говорит: "Вы понимаете, у меня не Сокуров и не Тарковский, мне нужна музыка в стиле Евгения Доги". Мне не осталось ничего иного, как пожелать ему встретиться с Евгением Догой."

"Зеркало" – так называется самый первый, записанный на рубеже 80-х и 90-х альбом Александра Нестерова. А заглавная пьеса посвящена Андрею Тарковскому, фильм которого и дал название альбому. На том же альбоме "Зеркало" есть и композиция под загадочным и зашифрованным названием "Ч-86". На самом деле, если на секунду задуматься над тем, с чем ассоциируется для Украины 1986 год, ответ будет очевиден – Чернобыль. Спустя несколько лет небольшая пьеса выросла в грандиозную композицию, премьера которой в 1996 году, в десятую годовщину трагедии, прошла на площади Независимости, главной площади Киева. Композиция, как и записанный на ее основе альбом, называется "Опромiненi звуки" – "Облученные звуки". Вместе с автором Александром Нестеровым и его партнерами саксофонистом Юрием Яремчуком и барабанщиком Сергеем Хмелевым в записи принимал участие и киевский ансамбль аутентичного пения "Древо". Прекрасно изданный альбом сопровожден восторженными аннотациями обличенных титулами людей из Академии музыки и министерства культуры Украины. Неужели и такой грандиозный проект не встретил финансовой поддержки и участия властей?

"Поддержкой проект, пользовался, как ни странно, только у иностранных организаций – Института Гете и Института Генриха Белля. Они мгновенно рассмотрели заявку и в течение двух-трех дней оказали поддержку. Главная возня была с городскими административными инстанциями, приходилось выбивать возможность провести концерт на площади. Резонанс был ничтожный, мало кого это по-настоящему заинтересовало. Было несколько рецензий в газетах и журналах, было несколько передач на радио, но быстро об этом забыли. Я не удивляюсь, я ничему не удивляюсь. Проект был незаказным – мне это было нужно, и я это сделал. Приходил даже ко мне как-то мэр Славутича. "Оце ви дали по головi”, - сказал он после прослушивания. Сказал, что слушал работу, что она представляет для него огромный интерес даже в качестве презентационного материала, но на этом все и закончилось".

Как же в такой ситуации удается издавать диски? Есть какая-то фирма, какой-то лейбл, заинтересованный в такого рода продукции, или же удалось найти спонсора, или же все делается за свой счет?

"На протяжении всех этих лет вокруг меня все время были люди, которые что-то обещали. Обещания эти были связаны по большей части с какими-то предвыборными кампаниями или другими того же рода акциями: Днем города, Днем независимости и тому подобным. В конце концов, я потерял надежду на всех этих людей и выпустил все это за собственный счет, одалживая деньги. Я не хотел прибегать к этому пути, но оказался единственно возможным – другого я в Украине на сегодня не вижу, поэтому я сделал все сам. Пришлось заниматься самому всем: и звуком, конечно же, но это естественно, и дизайном, и полиграфией, и административной беготней. Я здесь был и грузчиком и перевозчиком и в коробочки сам вкладывал. Все это немного смешно, но диски есть, и появление каждого было для меня очень приятным событием".

Как уже удается существовать столь нестандартно мыслящему и не склонному к компромиссу музыканту?

"Существовать с музыкой, особенно такой, определение которой найти трудно – это и не джаз, и не академическая музыка – в Украине очень трудно, но находятся такие люди как, например, Йоганнес Эберт, директор Института Гете. Он работал здесь четыре года и приглашал меня создавать музыку для старых немецких фильмов "Фауст" и "Кабинет доктора Калигари". Это большие полнометражные работы, с другой стороны бывают иногда приглашения работать в театре, документальном кино или телевидении. Но опять же таки, я соглашаюсь лишь тогда, когда хотят именно мою музыку. Например, Студия научно-популярных фильмов, услышав мою музыку к немецким фильмам, сделала мне заказ. Даже титры и заставки для одного из телевизионных каналов я делал в своем стиле, в своей манере. Это была электроакустическая музыка, что неслыханно было на украинском телевидении, но директор канала отобрал именно ее. То есть работы очень мало, но какие-то выстрелы все-таки происходят".

А на мой последний вопрос, не задумывался ли он когда либо о том, чтобы покинуть не очень привечающие его Киев и Украину - если не эмигрировать далеко, то переехать хотя бы в Москву - Саша ответил категорическим "нет". А альбом "Облученный звук", несмотря на весь трагизм, завершается композицией с оптимистическим названием: "Майбутнє" – Будущее.