Интервью с московским музыкантом CD-R

Беседа с Никитой Голышевым, основателем проекта CD-R, московским музыкантом-эксперименталистом. frodo: Скажи, как получилось, что столь молодой человек, как ты, так плотно сконцентрирован на нойзе и прочих экспериментальных формах звукоизвлечения?

Никита Голышев: Я не могу, если честно, однозначно ответить на этот вопрос. "Почему" - я не знаю. Я пришел к шуму незамето для себя, естественным образом. Первые работы были вообще смиксованы в Rebirth, собранны из паттернов; я подмешивал к ним небольшие шумовые подложки, не думая о том "нойз" это или нет. Нужно было что-то "шумящее" - в силу того, что я просто не знал, чем иначе свои треки заполнить. К шумовой музыке я пришел, как ни странно, из IDM и техно среды - у нойз-музыкантов обычно началом становится индастриал или гитарные вещи aka Sonic Youth. Почему именно нойз привлек меня тогда, в 17 лет? В тот момент вся эта субкультура прочно ассоциировалась с беспредельной, граничащей с анархией, творческой свободой и стала для меня, по сути, хорошим способом избавиться от уже порядком надоевшего к тому моменту мейн-стрима. Как только я стал настолько наглым, чтобы посчитать свои "шедевры" достойными аудитории, я начал атаковать своими промо-дисками все московские лейблы, так или иначе связанные с экспериментальной музыкой...

f: ...и на тебя обратил внимание Алексей Борисов?

НГ: Да (за что я ему безмерно благодарен). Треки ему чем-то, уж не знаю чем, приглянулись. Мы начали общаться, и так сложилось, что местом встреч стал, в основном, клуб "ДОМ", известный своей терпимостью к шумовой музыке. Однажды так случилось, что там играл проект Ohne - они делали перформанс, под неимоверный шум носились по клубу, взрывали шарики, целовались, какой-то полупьяный детина орал в микрофон. Всё это действо производило невероятный фурор. Но во всем этом бардаке меня и привлек дикий, почти первобытный по своей эмоциональности звук. Потом я узнал, что это есть так называемый "harsh-noise".

f: То есть тебя привлекла именно эта шумовая атака?

НГ: Именно. Я думаю, это выросло на почве моего, столь актуального тогда, максимализма. Хотелось, наверное, как-то выделиться, ведь это было крайне нестандартно, экзотично. Фраза "я слушаю японский нойз" для моих знакомых звучала как что-то... из другого мира. Merzbow, Goverment Alpha и прочие японские импровизаторы - с этого я начинал. Причем, так сложилось, что менее "агрессивные" проекты, в духе Отомо Йошихиде и Aube мне в то время не попадались. Скорее всего, это и повлияло на стилистику моих ранних, изданных частично в 2004-м, работ. Еще одна причина в том, что я всегда ценил идеологическую, революционную составляющую в музыке. Я не могу делать что-то "просто так"; соответственно, творчество должно быть "функциональным", осмысленным.

f: Твои последние работы - они же совсем иные, не такие шумные...

НГ: Знаешь, за последние два года я узнал о шумовой музыке гораздо больше, чем ожидал. Раньше я воспринимал радикальный "харш-нойз" в как вполне серьезный, передовой "contemporary art". Впоследствии оказалось, что в своей массе, за исключением немногих культовых артистов, эти ребята занимаются каким-то бессмысленным зашумлением ушей ничего не подозревающих слушателей. О таких вещах как glitch, minimal и тем более "concrete music" я узнал совсем недавно; и ,опять же, благодаря японским проектам - Sachiko M ,Otomo Yoshihide, релизов лэйбла Mego (Fennezh,COH). Сначало удивил совершенно иной подход к звуку - другой подход к динамике, ритмике, структуре композиции, разработке планов...

f: И как случилось, что твои взгляды изменились?

НГ: Я выступал в Ярославле с Филипом Самартисом. Я не слышал его музыки до этого, хотя уже находился в процессе поиска нового звучания. Так вот, к моему удивлению его выступление состояло буквально из пары звуков (грубо говоря), неких основных ровных "пищаний", которые аккуратно развивались, нарастали - и в конце резко обрывались, завершая композицию мощными, почти харш-нойзовыми, шумовыми включениями. Я понял, что достигнуть необходимого эмоционального эффекта, если он требуется, можно без перегрузок динамика и невыносимых завываний гитарного feedback'a... Мне кажется, что наивысший развития пик любой культуры приходится на вещи новые, только что оформившиеся, ничем не замусоренные в эстетическом отношении. Когда же начинается упадок культуры - акцент делается не на концепцию любого произведения, а на внешнюю эффектность (в наши дни - еще и на провокационность и мнимую оригинальность)... Агрессивные направления нойза, на мой взгляд, - это и есть тот пресловутый упадок, его выразительные средства не могут полностью отвечать концепции моего творчества. Проще говоря, для меня данное направление перестало в настоящий момент иметь всякий смысл.

f: Знаешь, я как-то раз был на одном интересном концерте, в том же ДОМе. Там выступали японцы KK Null. Эта была часовая атака на мозг, абсолютно конкретный удар по инстинктам. В некоторый момент люди напомнили мне бандерлогов, застывших перед удавом...

НГ: Тут надо различать - то, что делают японцы и то, что делают все остальные. Например, проект Massona, который я лично (проверено!) больше 8 минут слушать не могу. Мне такого нойза хватает на месяц вперед. Но в Японии даже такая музыка звучит лучше европейских образцов хотя бы потому, что там ее изначально и придумали. У японцев иная эстетика, я бы даже сказал что именно их музыка "эстетикой" и является. В остальных случаях большинство харш-нойза носит характер "трешовости". Сродни панк-музыке. Не интересно. Вторично.

f: Скажи, а ты воспринимаешь свое творчество как исследование? Себя или чего-либо еще?

НГ: В самом словосочетании "экспериментальная музыка" кроется ответ. Творчество - это эксперимент, который человек ставит для получения новых знаний, для поиска истины, эмоции, чего угодно. Всё возникает сначала на уровне ощущения; меня может впечатлить просто красивый закат или, скажем, проблемы личного характера. Затем во мне возникает определенное "настроение" (я нарочно использую это слово как термин), и я пытаюсь интерпретировать его в музыке. Впоследствии происходит осмысление созданного, и концепция записи/трека/альбома приобретает конкретные очертания. Я скорее исследую возможности звука с точки зрения передачи эмоций. Шумовая музыка достаточно специфическая: текста нет, песен нет. Поэтому упор делается на композиционные и структурные характер и источник звука, а в случае использования постороннего сэмпла - на его концептуально-символическую природу и составляющие...

f: А как насчет "драйва"?

НГ: Драйв драйву рознь. Мне не нравится когда это выглядит так - "ты пришел, тебя звуком хржжжжжшшшш-расколбасило и ты умер там же от эйфории, смешанной с травмами, несовместимыми с жизнью" :). Драйв от хорошего техно-трека и драйв от абсолютно ровного трека, скажем, Майкла Жендро - вещи разные. Во втором случае это ближе, уж извини за патетику, к какому-то катарсису, нирване... В конце концов, это такая же эмоция, следовательно, если шумовая музыка может вызвать у потенциальной ауддитории какое-либо чувство - страх, грусть или радость - то это и будет драйвом, только другого происхождения.

f: В этом смысле нойз, как мне кажется, - музыка хрупкая, незащищенная. Многое зависит от места, времени, состояния слушателя, качества звука...

НГ: Да. И тут надо начать с того, что у поп-рок-техно музыки и нойза совершенно разные функции. Скажем прямо, лично я воспринимаю "всю остальную музыку", кроме классики, неоклассики и электроаккустики как... хм, как средство для получения конкретных "настроений". То есть мы слушаем техно, чтобы танцевать, хип-хоп, чтобы кататься на скейт-борде и прочее. Естественно, что такая музыка должна быть более стандартизированной, унифицированной, утилитарной; она должна подходить, в принципе, для чего угодно, выполнять отведенную ей роль... Музыка же экспериментальная сравнима с картиной, которую нужно воспринимать не в маленькой репродукции в глянцевом журнале, а смотреть живьем, при хорошем освещении, в тишине, и желательно в полном одиночестве - это необходимые условия для обеспечения ее "функциональности". Мейн-стрим - культура прикладная, равно как и фастфуд, и реклама, и многое другое. Андеграундная культура может быть либо оплотом для экстремистких/маргинальных настроений, либо началом нового искусства, либо сочетанием этих двух пунктов в разных пропорциональных соотношениях. Если мы (пока что условно) ставим знак "=" между шумовой музыкой и "contemporary art", то ответ на вопрос становится очевидным: нойз, как любое искусство - явление весьма неустойчивое и не может быть приравнено к массовой культуре; и, как следствие, не терпит соответствующей атрибутики - в первую очередь развлекательности и общедоступности, а требует определенных условий для восприятия: качество звука, соответствующая публика и так далее.

f: И все-таки: это музыка для выступления перед людьми, или же музыка для путешествий один-на-один с плеером?

НГ: Конечно, один-на-один. И, конечно, перед людьми - но при одном "но". Мне кажется, на все такого рода мероприятия следует устаивать строгий фейс-контроль, запрещать продажу еды и алкоголя (хотя звучит это, конечно, утопично), чтобы свести эту "развлекательность" к минимуму... Иначе, это грозит двусторонним непониманием между аудиторией и музыкантом. За примерами далеко ходить не надо. Одного из наиболее уважаемных мною музыкантов, Майкла Жендро, я слышал живьем два раза - и оба раза он оставался незамеченным на фоне остальных проектов. У него всегда тихие спокойные сэты. Их надо слушать внимательно, не переговариваясь по телефону, запивая СМС пивом и чипсами. Проводя аналогии с живописью, подобные требования не покажутся необоснованными - в музее, как минимум, неприлично что-то есть, пить и громко разговаривать. Наверное, все вышесказанное, выглядит странно и напомнит читателю походы на экскурсию в школе, когда учительница то и дело кричит: "Вася, не бегай по залу. Петя, не шуми, стой и слушай". Но, по-моему, культурное мероприятие требует культуры поведения. Хотя, не всё так тоскливо, я описал в общих чертах крайние случаи. Бывает (и в последнее время довольно часто), что на концерте удается установить эмоциональный контакт со слушателем; честно говоря, нет ничего приятнее подобных моментов...

f: Как ты считаешь, нойз можно считать "музыкой не для всех"? Есть ли налет элитарности на всем этом?

НГ: Безусловно, некоторая культурная обособленность, я бы даже сказал "кастовость", существует. Но было бы ошибкой полагать, что весь нойз - это нечто "единое-недоступное-обывателю". Это субкультура, в которой есть такое же деление на свою "попсу", на свой "треш" и на свою "элиту". Скажем, Oval - это эдакий развлекательный нойз, да простят меня его поклонники, к коим я причисляю и себя. Во всем есть своя градация, иерархия, порой не заметная со стороны... Также немаловажным является вопрос о "качестве" - с каких позиций оценивать эту музыку, как отделять подлинное от подделки и вторичности, что тоже сказывается на "показателе элитарности". На мой взгляд, нужно полагаться только на личное мнение, но подкрепленное хорошими знаниями в этой области. Я, как музыкант, в первую очередь исхожу из грамотности построения композиции трека и индивидуальности произведения. Для меня это очень важно - четкая композиция есть залог четкой концепции.

f: Мне кажется, что как раз в нойзе нужно быть максимально концептуально-честным. Иначе вообще ничего не получится, как ты считаешь?

НГ: Нойз - это то, что всегда "на грани фола". Он либо нравится, либо выводит из себя. И здесь тоже существует свой рынок, который уже давно перенасыщен... Есть гениальные художники, а есть хорошие, либо "так себе". Скажем, Пабло Пикассо - гениальный художник даже для широкой публики, а например про Жоржа Брака или, скажем, Хуана Гриса многие и не слышали. У них у всех был период увлечения кубизмом. Однако, почему-то Пикассо считают гениальным кубистом, а Брака "не совсем" (а Гриса не помнят вообще). Хотя Брак, в техническом плане, во многих вещах, Пикассо привосходит - тем не менее он только "хороший", а не гениальный, как Пикассо... Не буду себя сравнивать ни с тем, ни с другим, но я заметил, что у меня просто не получается делать музыку, если я не погружаюсь в нее всем своим существом. Например, я записал хороший трек, прочувствовал его. Послушал и подумал - надо записать еще: "Там у меня так классно гудело, возьму-ка я похожий сэмпл; тут у меня пищало - пусть попищит еще". Получается вещь, вроде бы сыгранная лучше предыдущей - но ты понимаешь,что это уже "не то"... Пройденный этап.

f: Ты пишешь "для себя", либо все-таки предполагаешь некий образ слушателя?

НГ: Музыка - эта та часть моей жизни, в которой я могу делать всё, что мне нравится. Просто так получается, что впоследствии находятся люди, которым моя музыка нравится тоже. Конкретного образа слушателя не существует. Вот, например, недавно мне написал какой-то парень из Швеции, вдохновившись моими mp3-релизами. Оказалось, он живет на каком-то острове почти за полярным кругом в деревушке на 100 человек... и слушает CD-R! О каких собирательных образах можно рассуждать после такого?

f: А как ты относишься к отзывам о своем творчестве?

НГ: Очень ревностно, если честно. Понятное дело, что критиков у нас куда больше, чем творцов. Особенно этому способствует интернет: форумы, livejournal и прочее. Скажем так, когда я читаю негативный отзыв о своем концерте/альбоме/треке, моя первая реакция обычно сводится к следующей фразе: "да пошли вы все! Кто вы такие,чтобы меня учить". А потом я смотрю на то, кто именно это написал. Если это какой-то неизвестный мне дядя, умеющий стучать по клавиатуре, тогда я игнорирую данное мнение. Если же мне такие слова говорит человек компетентный, то я начинаю задумываться, где же именно я ошибся... Меня всегда поражала вот эта наша любовь к обругиванию чужого творчества. Я думаю, каждый человек, который что-то публикует, меня поймет. Наверное, это у меня временное - сейчас меня это трогает все меньше и меньше (даже позитивные отклики). Но неприятно, когда музыку, которая будоражит твое сознание и вызывает бурю переживаний, коротко характеризуют фразой "так себе...".

f: Фиг с ними, с недоброжелателями... Расскажи лучше о так называемых "field recordings"?

НГ: Это целый мир, полный красок и гармонии! Хотя я так до сих пор и не могу понять, что же именно меня в нем так привлекает... Вначале ты просто записываешь интересный звук. Потом, когда начинаешь плотнее с ним работать, понимаешь, что для получения хорошего трека просто смешать звуки в кучу не достаточно. С опытом приходишь к восприятию отдельных звуков именно как сборных элементов: этот звук пойдет на задний план, этот - будет частью ритмической составяющей. Музыка получается, конечно, не такой предсказуемой, как при компьютерном синтезе, но это даже порой интересней, тем более в области импровизационной музыки. В основном процесс "полевых записей" выглядит так: ходишь, слушаешь, записываешь, набираешь серию родственных (по своей природе или по структуре) звуков. Далее ты подбираешь подходящие записи - и начинаешь работать с ними. Это почти то же самое, как запись трека с использованием готовых пресетов на сэмплере или синтезаторе. Процесс поиска звука становится перманентным - ты как губка впитываешь себя все, что исходит извне. Мне нравится первичность и естественность "muisque concrete" и полевых записей, я бы даже сказал "первобытность". Более того, с познанием природы записанного звука приходишь к постепенному пониманию механизма устройства мира в глобальном смысле.

f: Какую аппаратуру ты используешь для записей? И вообще, для сочинительства?

НГ: В основном "железную". Она звучит лучше. Это сэмплер Korg Electribe es1 и портастудия Korg Pandora - для коллажей из коротких полевых записей. Синтезатор Microkorg - он как раз отвечает за "электронную" часть моих опусов. Конечно, компьютер я использую тоже, но совсем мало - в основном для записи и сведения. Микрофоны, звукосниматели. Немного эффектов - Kaoss Pad и несколько педалей. Я не являюсь приверженцем "аналогого" или "цифрового" звука - это может привести (хотя и косвенно) к некоторой стилевой замкнутости. Я стараюсь, чтобы каждый мой альбом или трек был непохож на предыдущие, поэтому в ход идут гитары, feedback'и, которые выдают разные процессоры - все зависит от конкретной цели. В этом, мне кажется, и заключается суть экспериментальной музыки - поиск нового звука, а не тиражирование старого.

f: А расскажи нашим читателям эту "дикую" историю, про "микрофоны в целофане"!

НГ: Ха-ха... На самом деле, это не дикость, а элементарное отсутствие денег плюс житейская смекалка. Этот случай относится скорее к предыдущему вопросу. Услушавшись Франциско Лопеса меня серьезно завлекла идея записать звуки воды. Это ведь целая эстетика, породившая огромное количество музыкантов, но я решил это сделать, исключительно для себя. Я решил воспользоваться подручными средствами: налил полную ванну воды, замотал микрофон в целофановый пакет - и бросил вниз. Затем пустил воду и стал регулировать напор воды, создавая шумы разного тона. Всё это продолжалось до тех пор, пока вода не начинала просачиваться в пакет, микрофон благополучно переставал работать, я ставил его на батарею сушиться - и затем всё начиналось по-новой. Естественно, этот звуковой материал я потом серьезно обработал, чтобы запись выглядела не как "home taping". В итоге, как мне кажется, получилось довольно пристойно. Даже и не скажешь, что в ванной всё было - я, может быть, и идеалист, но мне кажется, что field recordings должны быть записаны очень качественной аппаратуре. Если средства не позволяют это делать - нужно искать компромисс. Либо не использовать такие сэмплы совсем, либо долго "мучить" их ревербами и компрессорами.

f: Скажи, а почему ты не используешь вокал в своих треках?

НГ: На мой взгляд, это - лишнее. Даже если это будут хорошие тексты, депрессивный мрачный вокал. Слушая какую-либо песню, я почти никогда не обращаю внимание на текст. Голос в музыке для меня еще один источник звука, следовательно для выражения идеи композции он должен обладать рядом художественных особенностей. Вдобавок, это должен быть профессиональный вокалист/вокалистка с хорошим голосом и готовностью понять и принять шумовую музыку. А таких людей, естественно, найти крайне трудно...

f: У тебя много чужой музыки? Что ты слушаешь?

НГ: Я не отношу себя к так называемым "коллекционерам дискографий" (очень емкое определение Евгения Вороновского). Я не очень разборчивый слушатель. Чувствую, полетят в меня камни, но мне порой трудно оперировать такими терминами, как "электроаккустика", либо "конкретная музыка". Вот недавно, например, я узнал, что есть такой культовый лэйбл ad.noiseam. Я просто слушаю те вещи, которые мне нравятся, а их немного. Нойз я вообще слушаю очень редко, не каждый день. Это всё равно, что каждый день смотреть фильмы Тарковского :). Если же говорить о конкретных именах, то сейчас это, по большей части, минималисты и неоклассики - Кейдж, Штокгаузен, Ксенасис. Из экспериментальной музыки это Francisco Lopez, Violet, Michael Gendreau, Kotra, Алексей Борисов (очень нравятся его совместные работы с Anton Nikkilia), Cisfinitum, иногда Bad Sector, Otomo Yoshihide... Нравится музыка лейблов Nexsound, Laton, Mego. В остальном, всё зависит от настроения - техно от Richie Hawtin и Sven Vath, новый джаз от U.F.O., хип-хоп от DJ Vadim и Herbaliser. Можно перечислять до бесконечности...

f: А свое творчество ты слушаешь?

НГ: Начнем с того, что я привык засыпать под музыку. Порой мне элементарно надоедает слушать то, что есть в моей коллекции. Когда же я в процессе творчества погружаюсь в сонное настроение, я начинаю делать музыку, под которую "сегодня засну". Конечно, это не происходит как "опс, мне через полчаса спать, запишу-ка я трек". Тем не менее, нарезаю музыку на болванку, жму "play" и спать. Обычно такие треки я никуда не посылаю в виде демо, они носят домашний, прикладной характер... Чаще всего я в течении нескольких дней слушаю только что записанный и сведенный альбом - во время работы, сна, отдыха. Это помогает мне находить недостатки в записи. Потом (после окончательного редактирования и недели "отдыха" от данного альбома) я прослушиваю диск целиком, чтобы составить о нем свое мнение, чаще всего негативное :). На самом деле, мне всегда хочется знать, насколько профессиональнее стали звучать мои треки. Хотя бы для того, чтобы знать, что я трачу свое время не просто так.